Тот факт, что улыбка — самое быстрое выразительное сокращение мышц, на которое способно наше тело, о чем то да говорит, не так ли? Как известно, смех и улыбка продлевают жизнь, являясь, в этом смысле, героическими актами борьбы со смертью. Несмотря на то, что в нашем обществе существует табу на разговор о смерти без скорбного выражения лица, журнал «ШО» встретился с настоящими героями духа: коллекционером кладбищенских баек, милиционером, таксидермистом и хозяйкой бюро ритуальных услуг для животных, чтобы доказать — надежда и свет обитают даже в наиболее сумрачных социальных пространствах. Где бы ни существовал человек, он неизменно является носителем искры жизни. Хотя бы поэтому мы имеем полное право гордиться тем, что являемся людьми.

Кладбищенские Улыбайки

Человек, скрывающийся под псев¬донимом PakiRonos, живет в Риге (Латвия) и работает музыкантом на кладбище. Играет на синтезаторе и коллекционирует веселые кладбищенские истории, которыми любезно согласился поделиться с журналом «ШО».

Сачок для покойника
Бог ты мой, люди добрые, знали бы вы, что и как кладут родственничкам в гробы. Давеча на похоронах при вкладывании в гроб 200 грамового шкалика водки один мужик спросил с сомнением в голосе: «А не мало?» Тот, кто шкалик ставил, вдруг задумался. Подумал-подумал, отвечает: «Да должно хватить…» До сих пор интересно — для чего же все таки должно хватить?
Впрочем, водка в гроб — дело привычное. Бывает и поинтереснее. На прошлой неделе мужик вложил другу в гроб радио. Вы думаете, он дурак? Нет! Он все продумал. Радио это работает без батареек. Крутишь ручку — играет. Видимо, прибор для подобных случаев и придуман. Чтобы не нужно было каждый раз за новыми батарейками откапываться.
Часто кладут мобильники. Ну это хоть можно понять — летаргический сон никто не отменял. Но радио, карты, книжки и прочая хренотень — для чего, я спрашиваю? Чтобы покойник не скучал, если очнется? Знакомый землекоп рассказал, что одному мужику даже удочку в гроб положили. И сачок. Это умиляет. Особенно сачок.
Нередко кладут теплые вещи — полотенца, свитера, плавки. Поверьте, по сравнению с нашими русскими людьми египетские фараоны уходили в мир иной голыми и босыми. У них точно не было ни удочек, ни сачков.

Присядем на дорожку
Пожелания и напутствия усопшему в минуты прощания — это вообще отдельная тема для разговора. Упомяну лишь пару перлов, чтобы вы могли проникнуться уважением к работникам кладбища, которые находятся рядом, и вынуждены сохранять скорбное выражение лица.
    Похлопывая по плечу: «Ни пуха тебе, ни пера»
    «Осторожней там»
    Обиженным голосом, вдова мужу: «И кто теперь ремонт закончит? Не мог потерпеть?»
    «Ты как нибудь дай знать, когда доберешься»

Хохот на похоронах
Место действия — городское кладбище. Яма. На яме доски. На досках гроб. Возле гроба — Ведущий церемонии, музыкант и родственники усопшего. Все проходит чинно и чопорно… до того момента, пока на соседнем участке не возникает пожилая чета. Чета, надо заметить, показательная: муж — маленький тощий мужчинка в очках и пиджачке, и жена — раза в три больше, чем он, эдакая Тетя Сима из «Джентльмен Клуба». Судя по всему, они пришли навестить Симину маму. Об этом громогласно заявляет Тетя Сима.
Тетя Сима — Вот. Тут мама лежит.
Мужчинка — Да.
Т. С. — Вот я когда умру — тоже сюда меня положишь.
М. (тихо, испуганно) — Ну, солнышко, что ты глупости говоришь…
Т. С. (угрожающе) — Тут положишь меня. С мамой рядом.
М. (покорно) — Положу.
Т. С. (чертит ногой куда именно) — Вот тут вот.
М. — Хорошо.
Т. С. (замолкает, сомневается) — Ой. А я вообще помещусь?..
М. …
Т. С. (решительно) — Надо померить.
В этот момент, игнорируя жалкие попытки благоверного отвратить примерку, Тетя Сима ложится на спину рядом с мамой и требует очерчивания периметра своих контуров. Муж покорно берет палочку и начинает рисовать. Сима на всю ивановскую инструктирует мужа, требуя учесть все факторы. В финале сцены, когда плакали от смеха уже даже наши горюющие родственники, не говоря о рабочих, из Тети Симы доносится вопль: «ОСТАВЬ МЕСТО ДЛЯ КРЕСТА!» В целом, похороны сорвали сами скорбящие. Так весело не уходил еще никто.

Литургические ораторы
Похороны. Ведущий церемонии — родственниками приглашенный дядька, который решил, что может лучше других все провести. Тут нужно сделать лирическое отступление. Несмотря на все творящееся у нас в стране безобразие, кладбище — одна из самых пунктуальных инстанций. Время расписано по получасам, поэтому любая задержка хотя бы на 5 минут влечет за собой цепочку сбоя на всех уровнях. Поэтому «своих» МС мы на дух не переносим. Им кажется, что их похороны — единственные в мире похороны сегодня, и именно поэтому эти МС задвигают такие речи, что «ох!».
Так вот. Этот красавец начал нес¬ти нечто околорелигиозное, и выключить его никакой возможности не представлялось. Уже носильщики в капличку зашли, смотрят на него внимательно, а ему хоть бы хны — только разошелся. Тут он доходит до темы Второго Пришествия и сообщает одуревшим родствен¬никам, что, может, уже даже завтра все мертвые сами откопаются, встанут из могил и пойдут домой. И пока ошарашенные этой новостью люди думали, что с сей напастью делать, один из носильщиков буркнул: «Так, может, тогда и не закапывать уже?.. то закопай, то откопай…. И так времени нихера». Он вообще под нос буркнул, но услышали реально все. Бедный МС аж с лица сошел. Зато тело благополучно унесли.

Ошиблись телом
Городское кладбище, 11:40. В 12:00 похороны, родственники уже собрались, фирмы нет, тело в каплице, в хранилище. Родственники как бы хотели и начинать уже. Стоят, нервничают. Наконец, приезжает фирма, выходит очень галантный наш носчик и компания. Гроб торжественно устанавливается на постамент. Дальше картина маслом — ТЕЛО НЕ ТО, в гробу женщина.
Диалог, достойный «Букера»:
Родственница (Р) (оша¬рашен¬но) — Ой, что это?
Носчик (Н) (удивленно-рассудительно) — Это тело.
Р (совсем ошарашенно) — Но… но это же не он!
Н (философски-мудро) — Мадам… Смерть меняет людей.
Р (уже весьма истерично) — Но это же Женщина!
*И вот тут я чуть сам не лег там же рядом.*
Н (удивленно-галантно) — А Мадам хотела мужчину?..
Я понимаю, что он на автомате ответил. Он НЕ ШУТИЛ. Но скандал был зверский. Хотя все, естественно, кончилось ничем.

По дороге на работу
Ехал я в автобусе на кладбище, по новому маршруту. Где выходить — не знаю. Подхожу к водителю, спрашиваю:
— Скажите, как мне лучше выйти, чтобы на кладбище попасть?
Молниеносный ответ:
— На ходу.

Бог и чучело

Журнал «ШО» встретился с Михаилом Ивановичем Головушкиным — легендарным украинским орнитологом, охотником и сотрудником Зоологического музея Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, — чтобы поговорить о животных, уродах, смерти и таксидермии.

ШО Сколько животных вы убили?
— Оно вам надо? Очень много — никогда не замолить.

ШО Сотни, тысячи, десятки тысяч?
— Больше. К примеру, в коллекции одного лишь нашего фонда около 12 тыс. птиц.

ШО Их всех вы «наохотили»?
— Да. А еще я занимаюсь бабочками. Вы представляете, какое количество насекомых я собрал?

ШО Вы правы, я не хочу знать точных цифр. Помните свое первое чучело?
— Да. Я тогда учился во втором классе. Это была курочка. Я сделал из нее чучело и принес его во Дворец пионеров. Там у нас была зооферма, где жили кролики, черепахи, нутрии, прочая живность. Я оставил там свое чучело и пошел за преподавателем, мол, скажите, хорошо ли у меня получилось? Возвращаемся, а на чучело моей курочки какой то петушок залез. Преподаватель похвалил. «Хорошо сделал!» — говорит.

ШО Психологи считают, что если проявлять насилие в отношении животных с раннего возраста, то можно стать, в итоге, маньяком.
— Какое насилие?! Курочка сама сдохла. Я ее не убивал.

ШО И все же, в каждом человеке присутствует зло и агрессия. Можно ли считать таксидермию формой сублимации естественной агрессии?
— Если вы продолжите задавать такие вопросы, то я действительно разозлюсь.

ШО Ну хорошо. Расскажите тогда о таксидермии домашних животных.
— Это очень нервная работа. В первую очередь, из за хозяев животных. Представьте, к примеру: приходит тетечка, у которой умер котик, хочет заказать чучело. Я, допустим, работаю над этим чучелом, стараюсь, делаю его анатомически правильно. Тетечка возвращается и, рыдая, говорит: «Это не мой Мурчик! Мой Мурчик по особенному язычок выставлял, а вы этого не показали».

ШО Какова причина того, что люди хотят превратить мертвого домашнего любимца в чучело?
— На мой взгляд, это просто патология.

ШО Таксидермия — это искусство?
— Да. Качественное современное чучело — это, безусловно, ценный художественный объект, который может храниться вечно. Если, конечно, не случится пожар или землетрясение.

ШО Где для вас проходит грань между искусством и извращением? Я недавно видел в продаже чучела дерущихся белок в боксерских перчатках.
— Это новое направление. Создают монстров, делают из грача петуха. Убежден, это такая же патология, как чучело домашнего любимца у вас в серванте.

ШО Но разве не интересно играть в Бога, совмещать биовиды и делать из них чучела несуществующих зверей?
— Понимаете, я реалист, профессиональный зоолог. Мне вообще неприятны уроды. Все эти альбиносы, олени с четырьмя рогами — меня это не интересует. Прекрасно только то, что естественно, а естественно только то, что создано природой. Ну а сделать зайца с оленьими рогами — элементарно. Но зачем?

ШО Когда вы смотрите на зверушку, то представляете ее в виде чучела?
— Естественно! А как бы я иначе работал? Если вы, к примеру, фотограф, то, даже вне работы, будете смотреть на все глазами фотографа.

ШО Сегодня активно развивается генная инженерия. Однажды, благодаря архиву вашего музея, эта наука сможет получить нужные образцы ДНК, создать клоны и вернуть нам даже утерянные виды животных.
— А зачем? Почему мы всегда пытаемся вернуть прошлое? Исчезновение видов — естественный процесс. Его не нужно превозмогать. Это природа. Не стоит недооценивать ее жизнеспособность.

Харон для животных

Раньше как было — умерла родная Мурка, ты ее в газетку завернул, вынес из дома и выбросил. А сегодня уже можно быть человечнее. Основательница киевского бюро ритуальных услуг для животных Анна Михальченко рассказывает о кремации бабочек, зверушкиных похоронах и выращивании алмазов.

ШО Слышал, вы сейчас занимаетесь новым проектом?
— Да, мы можем вырастить из праха животного алмаз для украшений.

ШО Уже сегодня первая леди страны может носить сережки с алмазами из праха?!
— Безусловно.

ШО А из каких животных получаются хорошие алмазы?
— Без разницы. Процесс следующий: животное кремируют, получают из его праха углевод, смешивают его с графитом, после чего выращивают алмаз. Срок выращивания — до месяца. Все зависит от того, какой именно алмаз хочет получить клиент: какой должен быть цвет, сколько карат и т. д. Цена во многом зависит от каратности. К примеру, 0,2 карата — $ 1500, 1 карат — $ 10000.

ШО Можно ли сделать алмаз из праха человека?
— Технология позволяет, но не позволяют моральные принципы. Моим сотрудникам это кажется жутким и неприемлемым — чем то вроде заточения души в камень. Впрочем, если к нам обратиться, мы поможем реализовать и эту процедуру. Только за рубежом. Среди прочего, алмаз ведь можно получить также из волос живого человека. К примеру, вырастить из волос вашей возлюбленной или смешать волосы обоих партнеров, вырастить алмаз и создать обручальные кольца. Волос нужно не много. Всего три грамма. Можно отрезать их, пока человек спит, а потом преподнести романтический подарок.

ШО Вернемся к животным. Какие ритуалы существуют при их похоронах?
— Отпевать еще не приходилось. Но когда я открывала Бюро, то, на всякий случай, договорилась со священником. «Коль что, отпоете?» — спрашиваю. «Отпою, — говорит. — Оно ж тоже живое, с душой». Некоторые люди не хотят кремировать животных. Другие — наоборот. Ведь после кремации ты получаешь урночку с прахом, можешь подхоронить ее к родственникам или отвезти на дачу и уже там закопать. Можно и не кремировать, а хоронить животное в гробике. Гробики бывают разные. Порой очень красивые, лакированные. Для одной кошечки или собачки это удовольствие стоит около $ 150.

ШО А в каких печах лучше кремировать?
— Для кремации животных мы пользуемся печью украинского производства, но для людей используются печи немецкие.

ШО Да, у немцев богатый опыт. И все же, чем немецкие печи лучше?
— О технических нюансах лучше узнавать у директора крематория, а мне… для меня главное, чтобы печь сжигала.

ШО Сейчас модно покупать экзотических животных. Вы бы могли устроить похороны амурского тигра или кашалота?
— Я бы не отказалась от подобного заказа. Мы стараемся помочь всем, кто к нам приходит. Если умирает слон, его же тоже можно похоронить. Или кремировать. Если размер животного слишком большой, то придется, наверное, расчленять тело и только потом кремировать.

ШО Я слышал, что в США можно похоронить даже бабочку!
— А почему нет? Если бы к нам обратились, мы бы тоже кремировали бабочку. Нам абсолютно все равно, что кремировать. Цену определяют килограммы. Что бабочку, что собачку кремировать — это все в категории «до 20 кг». Цена одинаковая.

ШО Вы знали, что в мире существуют художники, которые пишут прахом животных? Как вы относитесь к подобному творчеству?
— Положительно. Если человек хочет сделать из животного алмаз, чучело или картину — пусть делает. Это ведь память. Некоторые кремируют животное, но не хоронят его сразу. Был случай — у бабушки с дедушкой умерла любимая собака. Они попросили кремировать ее и разделить прах на две урны. Когда они умрут, одну урну дохоронят к бабушке, другую — к дедушке. То есть эта пожилая пара поделила собачку на будущее.

ШО В Канаде из мертвых животных умеют делать корм для животных живых. А у нас?
— Да у нас люди и органы свои с трудом завещают…

ШО В чем разница между похоронами животного и человека?
— Я заметила, что люди гораздо спокойнее переживают смерть близких, но стоит умереть домашнему любимцу — человек в истерике. Был случай, когда мужчина, пытавшийся снять стресс алкоголем, вдруг воскликнул: «Я сам вынесу тело!» Затем он начал хватать своего мертвого ротвейлера, падать с ним. Ужасно было! Бывает и по другому. Пришел однажды мужчина с целью кремировать собаку. Сообщил, что хоронить не станет — отвезет прах туда, где они вместе рыбачили, и опустит урну в воду под лодкой. Люди разные — кто то в сервант урну ставит, кто то на дачу увозит, кто то хоронит на стихийном кладбище.

ШО Как люди реагируют, когда узнают о вашем месте работы?
— Люди обычно просто удивляются, им становится интересно. С негативной реакцией еще не сталкивалась.

ШО Верите ли вы, что по земле бродят духи умерших животных?
— Я не верю в призраков, но уверена, что смерть — это не конец. Провожая животное, мы не прощаемся с ним — мы провожаем его в лучшую жизнь.

ШО Вы боитесь смерти?
— Нет.

Робокоп

Матвей Никитин — человек на грани чуда. Родившись в семье художника Юрия Никитина, который пишет иконы и создает скульптуры мистических гомункулов, он успел побывать в шкуре мента, редактора глянцевого журнала МАХ, журналиста, а затем и редактора отдела газеты «Коммерсантъ». Ошарашивающая эволюция, не так ли? В своем интервью для «ШО» орденоносный милиционер и интеллектуал рассказывает об искусстве, серийных маньяках, милиции и журналистике, после чего объясняет, почему смертная казнь — это хорошо.

ШО Приходилось ли тебе грохать людей ради спасения планеты?
— Нет. Менту гораздо сложнее грохать людей, нежели гражданскому человеку. Гражданский действует в меру своих прав, а сотрудник правоохранительных органов — в меру своих полномочий и обязанностей. Гражданский редко знает закон, посему ему бывает проще нажать на курок, нежели менту, который знает, что это действие может за собой повлечь.

ШО Погоди, то есть тете Моте легче грохнуть преступного гада, нежели милиционеру Степе? Как это?
— Есть понятие «необходимость самообороны». Когда возникает угроза твоему здоровью или здоровью окружающих, то гражданин может действовать соответствующим образом. Он имеет право защищаться. Порой он может убить и объясниться, мол, «не знаю, как так вышло, на меня напали с ножом». Мент же априори знает, что может убить из пистолета, и поэтому должен использовать его лишь в крайнем случае.

ШО Но это ведь абстрактная формулировка «когда есть угроза здоровью». К примеру, многие украинские художники пишут столь унылое говно, что начинаешь задумываться: «Может, эта картина угрожает моему здоровью?» Так что же, грохать художников ради самообороны?
— Когда ментов учат быть ментами, им рассказывают одну реальную историю: участковый шел по деревне и увидел окровавленную женщину, которая бежала по улице и жутко вопила. За ней бежал мужчина с топором. Участковый в таких случаях поступает следующим образом. Он достает пистолет и кричит: «Стой! Стрелять буду!» Затем стреляет в воздух. И только после этого может стрелять в человека. Когда я служил, у нас еще действовала система «живот-голова», когда, слава богу, можно стрелять на поражение. Так вот — участковый понимает, что женщине угрожает смертельная опасность. Естественно, он застрелил чувака с топором. Только потом выяснились дополнительные обстоятельства: эта парочка решила заколоть свинью. Где то в середине процесса, когда и мужик и тетка были по уши в крови, свинья вырвалась и принялась убегать. Они начали ее догонять, но свинья была быстрой, и участковый увидел происходящее без нее в кадре. Его, разумеется, оправдали, ведь он не видел свиньи.

ШО Слушай, но ведь пока прокричишь «Стой! Стрелять буду!», может случиться трагедия.
— Нет, ну понятно, что если на тебя направили ствол, то ты можешь отпрыгнуть в сторону и сразу стрелять. В таких случаях не обязательно кричать «Стой! Стрелять буду!». Это было бы глупо. А закон не глуп. Он человечен.

ШО Скажи, а менты обижаются, когда их называешь ментами?
— Менты уж точно не называют себя сыщиками. Они называют себя ментами. Другое дело, что им не нравится, когда ментами их называют гражданские.

ШО О, так менты чем то похожи на черных рэперов, которые называют друг дружку «нигерами», но не позволяют этого делать белым.
— Ну да, где то так.

ШО Влияет ли форма на твое сознание, когда ты ее надеваешь?
— Конечно. Форма требовательна. Ты должен ее оправдать. Не форма работает на тебя, но ты работаешь на форму.

ШО Когда ты появляешься в форме среди своих друзей, меняется ли их отношение к тебе?
— Их отношение не меняется, а мое немножко меняется. Я чувствую себя несколько отстраненно. Когда ты в форме, ты не можешь позволить себе беспечность или вызывающее поведение. Ты должен вести себя достойно и красиво. Поэтому друзья в штатском расслаблены, а ты напряжен.

ШО Друзья нередко выпивают вместе, курят марихуану, отдыхают. Если ты мент, в чью пользу решается конфликт дружбы и профессионального долга?
— У ментов очень напряженная работа. Каждый по своему сбрасывает напряжение. Кто то пьет, кто то курит. Это нормально. Это отдых. Все молятся не тем богам. Что касается выпивки и легких наркотиков, то, если это не нарушает права других людей, я, как человек, не считаю это нарушением закона. Понятно, что если это ведет к беспорядкам и кровопролитию, то нужно реагировать соответствующе — мент ты или гражданский, неважно.

ШО Бывало, что ты встречался с приятелями, вы садились бухать, и тут один из них начинал по пьяни крушить столы, а ты его арестовывал?
— Нет, такой ситуации в моей жизни не было. Если такое произойдет, то я смогу обойтись без наручников и ограничусь хорошим плотным хуком. Своих лучше вырубать, а не арестовывать.

ШО Как повлияла на тебя служба?
— Я убежден, что казарма — это кузница талантов. Когда ты служишь, у тебя все спланировано очень четко и тобой руководит человек в больших погонах. Из-за того, что день расписан по минутам от подъема до отбоя, твоя голова не включается в принципе. От мозгов ничего не требуется, только простые реакции. Ты даже слова по уставу составляешь. Ты думаешь и говоришь на автомате. Мозг, переживший такое, требует активности. Если ты городской человек с хорошей родословной, то начинаешь работать в сторону творчества. Однажды вечером мы с моим коллегой из органов вдруг заговорили шекспировским слогом, начали создавать настоящую поэзию. Почему это произошло? Потому, что все время службы наше сознание было свободно от лишних мыслей. Нас постоянно чем то занимали, посему у нас всегда было хорошее настроение. А тут вдруг возникло мгновение свободы, и мы начали творить. Досуг рождает искусство.

ШО Почему ты ушел в «Коммерсантъ»?
— Когда ты работаешь опером в уголовном розыске, то первым попадаешь на места преступлений, первым получаешь всю информацию. Ты должен допрашивать людей, ломать их барьеры. Это весьма романтичная работа, но неблагодарная. Ты можешь ловить человека сколько угодно, но не влияешь на все расследование. Ты просто сдаешь свою информацию начальству, а потом дело вдруг почему то закрывается, или расследование заходит в тупик, или продолжается неправильно, бумаги пропадают. Ты не можешь повлиять на банальную халатность или коррупцию. Таким образом, я понял, что уход в журналистику — это логичное продолжение моей борьбы с преступностью. Попав в «Коммерсантъ», я развязал свои руки. По сути, я занимался тем же — расследовал преступления, собирал информацию, не допрашивал, но опрашивал людей. Опер ограничен своими обязанностями и полномочиями, а журналист может открыто сказать: «Дело сфальсифицировано!» Если я лейтенант, то я не могу надавить на капитана, но если я журналист — мне пофиг. И на генерала, и на судью, и на президента страны пойти могу, если тот нарушит закон. Журналист, в отличие от мента, может позволить себе сказать правду.

ШО За что тебе дали орден?
— Мне его дали уже после службы «за помощь правоохранительным органам в доведении уголовных дел до суда». Вот один из примеров: начальник налоговой одной из областей незаконно приватизировал себе квартиру. Ребята в милиции потратили три года на сбор информации для доказательной базы. Информацию отдали в прокуратуру, после чего начальнику налоговой был вынесен обвинительный приговор. И вот я сижу в «Коммерсанте», мне звонят друзья и говорят: «Матвей, дело передано в суд, но из СБУ нам сообщили, что этот начальник налоговой каждое утро обедает с судьей, который будет вести суд. С таким раскладом мы ничего не докажем». Я написал заметку по имеющемуся фактажу — ничего не трактовал, не додумывал, просто выложил ситуацию как есть. После этого дело нельзя уже было завалить в суде. Что забавно, после выхода этой статьи начальники налоговых инспекций в девяти областях Украины внезапно сдали свои квартиры — просто взяли и подарили их жилому фонду. Весело, да?

ШО В «Коммерсанте» ты писал не только о криминале, но и о культуре. Расскажи об этом тематическом соседстве.
— В «Коммерсанте» я возглавлял отделы «Общество» и «Культура». Общество — это жесть, плохие новости. Культура — новости, так сказать, хорошие. Оба отдела нужно было сдавать параллельно. Мне приходилось разбирать огромный поток информации. Выглядело это следующим образом: вот я сдаю заметку о том, что разбился автобус и погибло 30 человек, включая детей. Сразу после этого я редактирую заметку об успешном выступлении какого то дирижера в филармонии. Следом — статью о том, что дети болеют гриппом и много курят. К слову, времени на перекур нет, а курить мне жутко хочется. Ладно, курящие дети, так еще и «Оскар» вручили не тому, кому хотелось. В конце концов, отсылаешь текст: «Обнаружена очередная жертва серийного убийцы. Он перерезал ей горло», после чего дорабатываешь материал о голосовых связках великой оперной певицы и, подобно зомби, едешь домой спать. Вот такая сумасшедшая была работка.

ШО А у ментов хорошее чувство юмора?
— О, да! Оно рождается оптимизмом, который, как ни странно, возникает в результате здорового цинизма. Помню, из за этого чувства юмора я однажды поссорился с работниками скорой помощи. Одного мужчину сбила машина. Его развезло по всей дороге — одной сплошной кровавой лентой. Приехали медики, я им кричу: «Быстрее! Быстрее! Мы его теряем!» Был жуткий скандал.

ШО Можешь распознать потенциальных преступников среди обычных прохожих?
— Да, и потенциальных жертв, кстати, тоже могу распознать заранее. Некоторых преступников легко увидеть. К примеру, я всегда могу показать карманника в общественном транспорте. Вот ты видишь имбецила, его позу, выражение лица, движения. Все сразу становится ясно. Или, к примеру, видишь девушку, которая и в душе и с виду — шлюха. Обидно, что из за таких вот самок иногда приходится сажать в тюрьму совершенно вменяемых молодых людей. Что поделаешь — закон суров.

ШО Ты приветствуешь смертную казнь?
— Конечно. Любой мент за смертную казнь. Когда сталкиваешься, к примеру, с серийным убийцей (у меня такой опыт был) и видишь последствия его деяний, то понимаешь, что западло не грохнуть гада.

беседовал Анатолий Ульянов
фото Наталии Машаровой